Ключевым событием прошлой недели стало решение Верховного суда США, что закон IEEPA 1977 года не наделяет президента полномочиями вводить какие-либо тарифы и пошлины, что означает незаконность многих введенных Дональдом Трампом пошлин. Это ограничивает возможности Белого дома в дальнейшей торговой политике, но не затрагивает тарифы на металлы, введённые на основании статьи 232 Закона о расширении торговли. Речь идёт в том числе о 50% пошлинах на сталь, которые продолжают действовать в прежнем режиме.

Решение вызвало заметную реакцию на мировых рынках: драгметаллы подорожали на фоне роста неопределенности, тогда как в Китае, где из-за празднования Нового года активность оставалась низкой, внутренние цены на сталь не изменились.

На фоне закрытых китайских площадок фокус мировой торговли черными металлами сместился в сторону Индии, Ближнего Востока, Азии и трансатлантического маршрута ЕС–США.

В Индии инфраструктурный блок остается одним из немногих драйверов реального спроса на сталь: в январе выпуск в восьми базовых отраслях вырос на 4% год к году, при этом производство стали прибавило 9,9%, а цемента - 10,7%, что подчеркивает устойчивый внутренний спрос. На отрезке апрель–январь темпы роста инфраструктурного производства замедлились до 2,8% против 4,5% годом ранее, что указывает на постепенное выравнивание инвестиционного цикла, но пока не сигнализирует о развороте тренда.

Одновременно индийские металлурги переориентируют экспортные потоки в обход Европы: введение европейского CBAM и ужесточение углеродного контроля ограничили конкурентоспособность индийской стали на рынке ЕС, и Нью Дели пытается компенсировать потери за счет Ближнего Востока и Азии, где сохраняется высокий спрос на длинномеры и лист под инфраструктурные проекты. Власти нацелены на долгосрочное закрепление в этих регионах через торговые соглашения и обеспечение доступа к ключевому сырью (коксующийся уголь, известняк, марганец), что должно снизить чувствительность цепочки производства к внешним шокам и тарифным рискам.

В трансатлантическом направлении сохраняется тарифное «горлышко»: экспорт стали из ЕС в США во второй половине 2025 года сократился на 30% год к году под давлением 50 процентных пошлин Вашингтона. Расширение американского тарифного режима на продукцию с высокой долей стали (оборудование, машины и др.) усиливает давление как на европейских прокатчиков, так и на их клиентов, стимулируя более агрессивный выход европейских производителей металлоемкой продукции на альтернативные рынки, в том числе в Азии, на Ближнем Востоке и в Африке.

Сырьевой сегмент также сигнализирует о смещении баланса в пользу предложения: фьючерсы на железную руду с содержанием 61% в Сингапуре снижаются шестую неделю подряд, что стало самым продолжительным периодом недельных потерь с 2022 года, и опустились до уровня около $98 за т. Давление на котировки оказывают рекордные январские отгрузки из Австралии, рост запасов руды в китайских портах и спад активности на рынке стали в Китае. Объемы торгов остаются пониженным на фоне новогодних выходных, из-за чего падение цен на сырье пока не сразу отражается на экспортных ценах стали.

Цены на стальную продукцию в России на прошлой неделе ускорили снижение. На этот раз Сводный индекс цен металлоторговли MetalTorg.Ru опустился на 1,12 пункта (-0,14%). Все десять видов стальной продукции, входящих в индекс, потеряли в цене. Лидером снижения был швеллер, подешевевший на 0,79% до 53 408 рублей за тонну.

На российском рынке стали в начале года нарастает структурное расхождение между депрессивным строительным сегментом и более устойчивым спросом со стороны экспортно-ориентированных компаний и транспортной инфраструктуры.

По данным Evraz Steel, коэффициент здоровья отрасли стального строительства в России к концу декабря 2025 года упал до 65,5% против 80,5% годом ранее, обновив трехлетний минимум. В течение четвертого квартала индикатор последовательно снижался с 71,1% в октябре до 69,1% в ноябре, что отражает вымывание активных проектов из воронки господрядов и коммерческого девелопмента. Эксперты связывают ухудшение с комбинированным эффектом высокой ключевой ставки, ограниченной доступности проектного финансирования и укрепления рубля, что ведет к откладыванию решений по старту и «разморозке» промышленных и инфраструктурных строек. В результате аналитики допускают дальнейшее снижение использования металлоконструкций и падение потребления в 2026 году на 10–15%, что не сулит ничего хорошего для производителей длинномерной продукции и балки.

На этом фоне точечные данные по железнодорожным поставкам стальной продукции демонстрируют смешанную картину: растет завоз в сегменты, связанные с экспортной логистикой и добычей, но заметно проседают машиностроительный и вагоностроительный кластеры. По оценке MetalTorg.Ru, в январе ж/д поставки стального проката и труб в адрес «Газпромтранса» достигли 16 тыс. т, что почти втрое превышает уровень прошлого года и является максимальным показателем января за три года, несмотря на умеренное снижение к декабрю. Сопоставимые объемы (по 17 тыс. т) были поставлены «Сургутнефтегазу» и «ЛУКОЙЛ Западной Сибири», причем у последнего зафиксирован одновременный рост как к предыдущему месяцу, так и в годовом выражении, что указывает на сохранение инвестиционной активности в добыче и трубопроводной инфраструктуре. В то же время головное предприятие «Уралвагонзавода» сократило завоз стального проката до 12 тыс. т – более чем вдвое как к декабрю, так и к январю прошлого года, опустившись к минимальным значениям за последние годы.

Через портовую и экспортную инфраструктуру, напротив, просматривается относительная устойчивость поставок: ж/д завоз черных металлов в «Морской порт Санкт Петербург» в январе вырос на 20% год к году до 304 тыс. т и обновил пятилетний максимум для этого месяца. В структуре поставок доминируют полуфабрикаты (около 90%), а доля плоского проката остается ограниченной. Однако металл, похоже, залежится на складах, поскольку ледовая обстановка в Финском заливе Балтики остается сложной.

В Новороссийском морском торговом порту объем поступлений черных металлов достиг 607 тыс. т, увеличившись на 8% в годовом выражении при умеренной коррекции к декабрю, здесь в структуре завоза значимую часть занимают полуфабрикаты и чугун, а также листовой прокат, ориентированный как на экспорт, так и на прибрежных потребителей. Для Туапсинского морского торгового порта январский завоз, напротив, обновил четырехлетний минимум, сократившись на 14% год к году до 284 тыс. т, что указывает на перераспределение экспортных потоков.

Автомобилестроительный сегмент выглядит неоднородно: ж/д поставки стального проката на предприятия КАМАЗа в январе составили 15,5 тыс. т, лишь на 3% уступая прошлогоднему уровню и оставаясь одним из наивысших значений за последние восемь лет для января, что демонстрирует относительно стабильный спрос на качественный прокат в грузовом автосекторе. При этом завоз на предприятия «Группы ГАЗ» снизился в 1,7 раза в годовом выражении до 10,5 тыс. т и обновил многолетний минимум для января. Поставки черных металлов на УАЗ упали в 3,5 раза год к году до 1,5 тыс. т, что акцентирует слабость отдельных продуктовых линеек и необходимость корректировки производственных программ. Поставки для «АвтоВАЗа» (22 тыс. т) остались близки к прошлогоднему уровню, являясь одними из самых высоких за последние пять лет для января и косвенно подтверждая сохранение относительно устойчивого спроса в массовом сегменте легковых машин.

Неопределенность в отрасли усугубляется юридическими и корпоративными событиями: инициатива «Псковвтормета» о признании банкротом «Новороссийского прокатного завода», работающего на базе активов обанкротившегося Ростовского электрометаллургического завода, иллюстрирует уязвимость мелких и средних игроков к кассовым разрывам и долговой нагрузке на фоне волатильного спроса. Параллельно московский арбитраж, естественно, удовлетворил иск «Евраз НТМК» к британской Evraz plc о взыскании почти 97,6 млрд руб. Детали спора не раскрываются из за закрытого режима заседания, но на кону - структура владения ключевыми добывающими и металлургическими активами группы и юридическое обоснование контроля над ними.

В целом, картина на российском рынке стали двояка: провалы в строительстве и финансовые трудности сдерживаются спросом от сырьевиков, энергетиков и логистики, а также части автопрома. Но поскольку факторов роста остается всё меньше, отрасль в 2026 году будет очень остро реагировать на любые изменения в экономике или регуляторные меры властей.

Источник: Аналитическая группа MetalTorg.Ru