О взлете цен на золото и другие драгоценные металлы в последнее время не писал только ленивый. Однако постоянный мониторинг MetalTorg.Ru практически по всем глобальным рынкам металлов выявил и других рекордсменов. А также удивительную нестабильность цен большинства промышленных металлов в последние 5–6 лет. Нашлись другие металлы – чемпионы и бывшие рекордсмены, взлет цен на которые вскоре сменился спадом. И даже модные когда-то аутсайдеры, продолжившие дешеветь в эти годы.

В целом с начала 2020 года по начало 2026-го глобальный рынок металлов по стоимости годового производства и сбыта вырос ориентировочно на треть и превысил $2 трлн. Это соответствует инфляции ниже 5% в год, что является весьма низким значением. Но, естественно, это «средняя температура по больнице» металлов. Фактически рост цен драгметов и многих цветных металлов был поглощен незначительным подорожанием всего спектра черных металлов, доля которых в годовом производстве металлургии (по стоимости) остается лидирующей (около 40%). Поясним, что речь идет только о добыче и первых переделах железа (до стальных полуфабрикатов), производство которых в 2025 году по стоимости снизилось до $814 млрд. Преимущественно – за счет 2%-го спада глобального производства стали при сравнительно стабильных ценах основных производителей. Однако для 20 наиболее дорогих рынков металлов (рис. 1, табл. 1) картина цен и их тенденций является намного более пестрой.

Отметим, что «разбег» в разные стороны цен металлов заметно ускорялся все последнее полугодие 2025 года вплоть до середины февраля 2026 года, когда начался небольшой «откат» многих, но не всех, котировок.

Попробуем проанализировать причины этих непрерывных изменений и оценить потенциал разнообразных металлических цен. Которые, безусловно, повлияют на рентабельность и перспективы производства соответствующих металлов.

От стали до титана

«Железный век» продолжается уже многие сотни лет, и конца превосходству черных металлов как конструкционных материалов пока не видно. Для конечного потребителя это прежде всего стальные изделия из проката, труб и разнообразнейшие метизы. Однако многие признаки говорят о том, что пик производства в черной металлургии мира уже позади. Максимум выпуска стали в 1,983 млрд т был достигнут в 2021 году, а далее, к 2025 году, глобальное производство снизилось уже на 6,7%. Это означает потерю более 130 млн т, что близко к выпуску черной металлургии России и США, вместе взятых. По стоимости годовое производство стали в первичных формах (слябы и заготовки) в мире за 2025 год снизилось до $814 млрд.

Основных причин неуклонного падения мирового спроса на стальную продукцию в последние годы несколько.

Во-первых, это конкурирующее производство и применение полимерных материалов и пластмасс. Глобальная статистика этой отрасли сейчас выглядит ориентировочной, но, по всем признакам, сбыт полимеров устойчиво растет с темпами более 5% в год. Согласно информации Precedence Research, объем мирового рынка полимеров в 2025 году превысил $835 млрд, а по оценке Research Nester, он уже больше $1300 млрд. В любом случае это сравнимо или заметно превышает общую стоимость рынка стали.

Характерный пример перемен – быстрый рост производства полимерных труб, прямо конкурирующих с классическими стальными. Крупнейший их производитель, российская Трубная металлургическая компания, недавно очень неожиданно сообщила о планах построить завод полимерных труб в Астраханской области.

Типовые полимерные конструкционные материалы (полиэтилен, полипропилен и т.п.) с ростом глобального производства медленно дешевеют, хотя и остаются в 2–3 раза дороже стали. Но стоимость их переработки в конечные изделия сравнительно низкотемпературным прессованием и экструзией много ниже, чем у стали и подавляющего большинства металлов. Итог – весьма конкурентоспособная цена готовой продукции, причем устойчивой к коррозии без всяких покрытий.

Вторым важным фактором снижения цен является глобальная тенденция сокращения металлоемкости большинства конечных стальных изделий. Характерный пример – мировой автопром. С 2000-х годов конструкция массовых автомобилей существенно облегчилась по черным металлам. Типовой картер двигателя авто стал алюминиевым вместо чугунного, кузовные детали потеряли толщину за счет более прочных сталей и т.д. А главное снижение применения стали происходит сейчас при массовом переходе к производству электромобилей, не нуждающихся в коробке передач, сцеплении, выхлопных системах и многом другом. Причем у крупнейшего автопроизводителя мира – Китая – в 2025 году доля принципиально новых машин с пониженной металлоемкостью уже вплотную приблизилась к половине выпуска авто (16,6 млн из 34,5 млн единиц).

Прочие стальные изделия, вплоть до бытовой техники и посуды, в последние десятилетия также становятся все тоньше и легче. При этом снижение их прочности и надежности вплоть до быстрого выхода из строя общеизвестно, однако нравится производителям, поскольку вполне соответствует современным законам маркетинга – подталкиванию потребителя к новым и новым покупкам. Потребители, кстати, тоже не слишком возражают, выбирая самое дешевое.

Добавим к этому низкий спрос на металл со стороны одного из крупнейших покупателей металла в большинстве регионов мира – строительства, всегда слабеющего в нестабильные времена. Даже в США, давно переживших ипотечный кризис 2008 года, ситуация с возведением жилья остается весьма неблагоприятной и нестабильной до сих пор. Спрос и продажи домов в последние годы упали до многолетних минимумов. Ставки по 30-летней ипотеке с рекордно низких 2,65% в январе 2021 года выросли в несколько раз и сейчас колеблются около 7–8% (небывало высоко по американским меркам). Все эти проблемы, естественно, обвалили до минимума стальной спрос строителей в США.

Китай, повторяя многие ошибки США, с рекордного уровня строительства в 2,272 млрд кв. м жилья в декабре 2019 года плавно скатился до 588 млн кв. м в декабре 2025 года, т.е. почти в 4 раза. Причем дефолты (и долги) крупнейших застройщиков и огромные долги населения по ипотеке не позволяют китайским властям преодолеть эту негативную тенденцию. Не помогают даже недорогая ипотека (3,50–3,55% годовых) и падающие цены на жилье.

Российская ситуация в строительстве, невзирая на «бодрую» статистику, выглядит не лучше китайской. Причем она практически заморожена на фоне рекордных в мире ставок по ипотеке (выше 16%) и нежелания (невозможности?) застройщиков как-то снизить цены продаж.

В заключение (по железу, чугуну и стали) отметим принципиальный спад интереса к производству тяжелой и металлоемкой военной техники, плохо зарекомендовавшей себя под атаками дронов на Украине.

Итог этого множества факторов – стагнация и долговременный спад стального рынка в большинстве регионов мира, включая огромный рынок Китая (более 50% мировых продаж). Сырья для производства черных металлов с освоением новых месторождений в Гвинее и угля в Монголии также вполне достаточно. Поэтому заметных тенденций, способных изменить негативную конъюнктуру рынка и динамику цен (рис. 2), пока не наблюдается.

Отметим, что на рис. 2 приведена динамика минимальных цен на сталь и стальную продукцию, доступную на мировом рынке. Показанную аномалию роста цен 2021–2022 годов мы разбирали в аналитических статьях MetalTorg.Ru этого периода и возвращаться к этой теме не будем. А дальнейшее ощутимое снижение цен на сталь вплоть до настоящего времени большинство аналитиков объясняет явным избытком мирового производства.

Виновником этого многие годы дружно называют избыточные мощности Китая и других экспортеров, включая Россию, столкнувшихся со спадом внутреннего спроса. Хотя реальные аналитики не забывают также о давней 20–25%-ной недозагрузке металлургических мощностей США и стран ЕС. При этом набор санкций и прочих ограничений на импорт стальной продукции в мире очень высок и продолжает расти до сих пор. В США он сейчас подкреплен «пошлинами Трампа», а в ЕС – углеродным налогом. Как итог, их региональные цены много выше, чем на доступную импортную сталь. Текущие китайские цены наиболее массовой стальной продукции – г/к рулона – составляют $460–465 за т как на внутреннем рынке, так и на экспорт. При этом в середине февраля 2026 года аналогичные цены Европы находятся в интервале $775–815 за т, а американские (Nucor) уже поднялись до $1075–1120 за т.

Слабый спрос на рядовую сталь в последние годы естественно передается на основные лигатуры ее производства – крупнотоннажные ферросплавы. С 2020 года не выросли цены на ферромарганец, феррокремний (ферросилиций) и силикомарганец. Практически стабильны до сих пор и цены на эти металлы в рафинированных формах.

Много выгоднее производителям ситуация с металлическим хромом и никелем, как и с их ферросплавами. Основное их применение, производство нержавеющих сталей, растет многие годы, реагируя на опережающий спрос. По данным авторитетной ассоциации World Stainless (ранее – ISSF), c 2020 по 2025 год глобальный выпуск нержавейки вырос на 26%, до 64,2 млн т, причем Китай достиг доли в размере 64% этого производства. Прирост спроса только в 2025 году оценивается как минимум в 3%. Результат – рост цен на феррохром, ферроникель и никелевый чугун со средними темпами 3–5% в год и схожий – на эти рафинированные металлы. С 2020 года металлический хром подорожал на 17%, а никель – на 28,6%.

Для менее тоннажных – «благородных ферросплавов» (noble alloys) – конъюнктура рынков в последние годы поменялась принципиально (рис. 3).

Наш недавний обзор «Особенности молибденового рынка» уже несколько устарел в части цен на этот металл, ферросплав 60% и молибденовый концентрат. Эти цены с декабря 2025 года по февраль 2026-го выросли на 17,3, 18,5 и 28,3% соответственно, что выводит молибден в пятерку металлов, наиболее подорожавших с 2020 года, причем торможения динамики этого взлета не наблюдается.

Но еще убедительнее рост цен у чемпиона, обогнавшего всех, включая золото и серебро, – вольфрама. Поэтому более подробный анализ вольфрамового рынка (начиная с сырья) мы провели в отдельной статье «Неоценимый вольфрам». По многим признакам наиболее тугоплавкие металлы, включая также тантал и рений, незаменимы во многих современных и перспективных технологиях производства жаростойких и жаропрочных сплавов (суперсплавов). А это, кстати, конструкционные материалы ракет, включая тот самый неотразимый «гиперзвук».

Спад цен на 12,6% (с января 2020 года) на феррованадий, применяемый в широком спектре легированных сталей, опроверг многочисленные позитивные прогнозы для этого металла. На стальном рынке, как мы указывали выше, конъюнктура остается слабой. Существует мнение, что на мировой спрос также повлиял спад масштабов ж/д строительства, где этот металл в большом количестве (до 2%) применяется для повышения износостойкости рельсов. Ниже ожиданий оказались и инновационные применения ванадия в аккумуляторах – накопителях электроэнергии, о которых мы подробно писали в статье «Рынок ванадия: новые возможности и новые проблемы» от 21 февраля 2024 года.

В итоге падающего спроса и низких цен производители Китая и ЮАР сообщают о проблемах с рентабельностью переработки ванадиевого сырья. Это также создает проблемы с окупаемостью 23 млрд руб. инвестиций «Евраза» в новый завод в Тульской области, запущенный в 2025 году. Сообщений о выводе этого предприятия на проектную мощность в 19 тыс. т пентоксида ванадия в год пока нет.

Сюрпризом десятилетия для конструкционных материалов стал глобальный спад спроса и цен на высокотехнологичный титан при сравнительно стабильных ценах на сырье и ферротитан. По конечной продукции – прокату из этого аэрокосмического металла – снижение цен с января 2020 года достигло сейчас гигантских 52%.

Первопричиной негативной конъюнктуры на титан считается спад мировых авиаперевозок в период COVID-19, который привел к резкому сокращению производства современных самолетов, включая авиадвигатели. В 2020 году выпуск и продажи самолетов у Airbus обвалились на 35%, а у Boeing – сразу на 60%. Причем американский гигант дополнительно обеспечил себе потерю авторитета после катастроф самолета Boeing 737 Max в 2018 и 2019 годах. Проблемы с качеством и надежностью этого самолета сохраняются до сих пор – проблемы с дверными заглушками в 2024 году выявили хаос и волокиту на сборочных предприятиях.

Восстановление производства и выпуск новых гражданских самолетов, который почти монополизировали эти две компании, шло в последние годы очень медленно, а показатели 2016–2018 годов не достигнуты до сих пор. Соответственно, это привело к затяжному периоду избытка титана на мировом рынке.

Россия, выпускающая на «ВСМПО-Ависма» треть мирового титана (при 6% мировой добычи сырья), ранее обеспечивала до 30% потребностей Boeing, до 60% потребностей Airbus и до 100% – бразильской Embraer. Экспорт российского титана, составляющий около двух третей его производства, в 2020 году достигал 18,7 тыс. т. Далее он упал до объемов 12–15 тыс. т с неуклонным снижением поставок Boeing, Rolls-Royce и другим западным потребителям. При санкциях, наложенных на «Ростех» в целом, об аналогичных мерах против дочернего для него «ВСМПО-Ависма» речь не идет до сих пор. В экспорте появились неясные посредники, но для российского титана начал открываться растущий китайский рынок. К примеру, по данным таможни КНР, эти поставки за первое полугодие 2025 года увеличились в 3,4 раза по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года и составили 4641 т (против 3257 т поставок в ЕС).

Окончательно по итогам 2025 года ожидается рост поставок в Китай до уровня, близкого к 10 тыс. т – более половины всего экспорта титана из РФ. Однако дорого продать что-либо в Поднебесную никак не удается – восстановление объемов поставок последних лет сопровождается спадом цен титана практически по всем переделам, от сырья до изделий из металла (рис. 4).

В технологической цепочке современного производства титановой продукции, начиная с сырья, есть особенность. Титан нельзя отнести к редким металлам – он входит в десятку самых распространенных элементов в земной коре. Мировое производство концентрата руды (ильменита, рутила) приближается к 20 млн т, но львиная его доля перерабатывается в чистый диоксид титана – популярный пигмент красок (титановые белила). В переработку до металлического титана (около 230 тыс. т) попадает менее 2% его рудного сырья. Эта технология является многоступенчатой (через тетрахлорид титана и титановую губку). Литье титановых сплавов на воздухе невозможно, а их механическая обработка весьма сложна, поскольку температура самовозгорания титана на воздухе – около 750ºС. В конечном итоге всю технологичную цепочку до изделий «прочнее стали» освоили считаные страны и компании, среди которых все заметнее китайские производства. Именно их усилиями за 5–6 лет тетрахлорид титана и губка подешевели (в т.ч. на экспорт) почти вдвое.

Но Китай также довел эту цепочку до массового производства конечной титановой продукции – в частности, титановых лопаток для турбин. К примеру, французский производитель Safran для популярного авиадвигателя CFM LEAP-1A (используется в Airbus A320neo, 737 MAX и китайском Comac C919) закупал их в Китае сотнями тысяч. Чтобы в итоге сообщить о стратегически неприемлемой зависимости от импорта. Сейчас ЕС лихорадочно запускает новое предприятие Safran Blades в Бельгии, способное выпускать 700 тыс. титановых лопаток для авиатурбин ежегодно. Но конкуренцию с Китаем по цене, как обычно, выиграть будет практически невозможно.

В заключение отметим, что динамике восстановления спроса на титановый прокат будет препятствовать и еще один фактор. Всюду в аэрокосмической технике, вплоть до военных дронов, его теснят прочные и легкие изделия из карбоновых композитных материалов. Они добрались уже и до авиадвигателей. Во многих компания идет отработка производства лопаток компрессоров ТРД из карбоновых пластиков, которые оказываются втрое легче и на 25% дешевле титановых. Занимаются этими перспективными технологиями и российские ЦИАМ и КБ «Авиадвигатель».

Самое время констатировать, что многие ожидания на рынках металлов, как конструкционных материалов, не оправдались, и многие изменения уже никак не обратить. Скорее, стоит готовиться к дальнейшим переменам…

Золото и другие проводники

Не повторяя известный тезис о драгметаллах как «защитных активах» для финансовых инвестиций в сложные времена, напомним также об их промышленном применении. Поскольку именно оно создало существенную разницу в их взлете цен (рис. 5).

Бурное развитие электроники и средств связи в последние десятилетия «дотянулось» практически до каждого жителя Земли. Помедленнее, но «вдогонку» развивается также мировая энергетика, позволяющая все эти электронные устройства использовать. Главное для них – увеличивающаяся скорость обработки и передачи растущего потока цифровых данных. Это пульсирующий все быстрее электрический ток и радиоволны все более высокой частоты. Причем для сверхвысокочастотных (СВЧ) токов по законам физики энергия максимально вытесняется в поверхность проводника. Именно она должна иметь наилучшую электропроводность – а это только серебро. На 20% хуже популярная медь. Однако оба этих металла на реальном загрязненном воздухе медленно, но неуклонно подвергаются поверхностной коррозии. Лучшим решением на практике оказывается тонкое, в единицы микрон золотое покрытие проводников, имеющее дополнительные преимущества в контактах различных ВЧ и СВЧ разъемов. Этот желтый цвет все чаще наблюдается в изделиях современной электроники и средств связи всех видов. А чем меньше потери, тем дальше передача данных, меньше потребление энергии и компактнее размеры устройств.

К примеру, в типовом смартфоне сейчас содержатся десятые доли грамм золота, серебра и платиноидов. Повыше эти цифры для ноутбуков, компьютеров и серверов, и еще выше – в современных средствах связи и радиолокации. В хороших дронах для снижения потерь энергии позолотой покрыты даже разъемы питания.

С учетом огромных продаж электроники в мире за год накапливаются цифры в многие сотни тонн. По последним оценкам WGC, Metals Focus и Silver Institute, доля промышленного применения золота (к добыче) составляет около 9%, а для серебра – до 79%, причем большая часть этого применения – электроника всех видов. А западные аналитики, ранее писавшие о незначительном росте объемов «электрического» спроса, в последние годы начали сдвигать свои цифры в большую сторону. Особо отличились последние две компании, которые в отчете World Silver Survey 2025 поправили объемы потребления серебра в производстве солнечных панелей за 2018–2023 годы задним числом. Но явно вновь занизили цифры, слабо учитывая спрос Китая. Наоборот, крайне завышенными и непонятными выглядят их оценки рециклинга серебра и особенно – золота. Компании, анализирующие рециклинг как переработку лома электронных устройств (The Global E-waste Monitor, The Gold Bullion Company), дают цифры возврата драгметаллов на порядок меньше.

Именно недоверие к подобным оценкам рынка драгметаллов и недооценка реального спроса начали «разогревать» в 2025 году «быков» – финансовых спекулянтов. В ноябре 2025 года серебро включили в список критически важных минералов США, а с 1 января 2026 года вступили в силу жесткие ограничения Китая на экспорт серебра. Далее взлет цен на драгоценные металлы стал уже многократным.

Причем некоторое отставание платины, и особенно – палладия, хотя их тоже относят к «защитным» финансовым активам, также имеет первопричины в замедленном промышленном спросе. С ростом доли электротранспорта начал снижаться спрос на платиноиды в автонейтрализаторах ДВС на фоне все растущего рециклинга этих устройств.

Однако отметим, что никакие финансовые игры вокруг драгметов уже не вернут их цены назад – рынку придется искать совсем новые и более высокие уровни баланса спроса и предложения.

То же, по нашему мнению, придется делать и с рынком меди – основным проводником электричества по всему спектру промышленных применений. Международная исследовательская группа по меди (ICSG) в недавнем обзоре за 2025 год зафиксировала рост спроса на медь на уровне 3% (28,16 млн т), а избыток этого металла на рынке – в 380 тыс. т, что заметно выше прежних оценок. В отношении 2026 года генеральный секретарь организации Пол Уайт заявил, что темпы роста спроса сократятся до 2,1%, но при этом профицит сменится нехваткой на рынке 150 тыс. т меди из-за опережающего торможения производства. Цены на медь (и другие проводники) этой неопределенности не понимают и предпочитают двигаться вверх (рис. 6).

С января 2020 года медь подорожала более чем в 2,3 раза, в том числе за последние 12 месяцев – на 44%. Западные эксперты объясняют рост цен крупной аварией в сентябре 2025 года на индонезийском месторождении Грасберг компании Freeport McMoRan, на которое приходится около 3% мировой добычи меди. Но почему же так схоже растут цены и на прочие проводники?

В дальней перспективе западные аналитики также не видят особого роста спроса на медь. До 2035–2050 года BНР, S&P Global, EAI и Wood Macktnzie прогнозируют среднегодовую прибавку 1,5–2,6%, не более. Но они же говорят о растущем спросе, обусловленном энергетическим переходом, цифровизацией и распространением «зеленых» технологий, включая электромобили, с чем мы вполне согласны.

Однако отметим весьма непростую ситуацию с рудным медным сырьем. ICSG прогнозирует в 2026 году рост объемов выпуска меди, включая 20% рециклинга, на 0,9% за счет развития производств в Китае, Индонезии, Индии и Демократической Республике Конго. «Норникель» ожидает более скромных темпов роста добычи меди из руды в 2026 году – на 0,4%, до 23,4 млн т. Специалисты отмечают, что сроки разработки новых месторождений выросли до 10–25 лет, содержание меди в руде постепенно снижается и глубина ее разработки растет. Возникает даже риск «медного пика» – момента, когда добыча достигнет максимума и пойдет на спад. Китай эту тенденцию учитывает, поэтому в 2025 году снизил импорт меди на 6,4%, до 5,32 млн т – минимума за последние пять лет. Однако суммарный импорт медной руды и концентрата в Китай достиг 30,365 млн т, что на 7,8% больше, чем годом ранее. При этом годовые поставки этого сырья из России практически удвоились.

Сложился ли на рынке меди избыток (по оценке ICSG), баланс (по «Норникелю») или дефицит (судя по ценам) – не вполне ясно. Однако существенно дешеветь этот перспективный и незаменимый металл явно не хочет.

Потеснить медь на рынке проводников, где ее доля превышает 85%, в некоторой степени способен алюминий. Он втрое легче, но его электропроводность составляет только 61% от уровня меди. Поэтому на единицу массы он имеет вдвое худшую проводимость, и даже более низкая цена не может компенсировать все недостатки: более низкую прочность, недостаточную эластичность, сложную пайку, плохую свариваемость, худшие ВЧ-свойства и т.д. Он мало применяется для обмоток магнитопроводов, где важны не только масса, но и габариты. Много сложнее прокладка и ремонт электросетей с алюминиевыми проводами и кабелями в строительстве.

В России дошло до того, что в 2003 году Минэнерго РФ запретило монтировать алюминиевую проводку в домах «из-за ее высокой пожарной опасности». Спустя долгое время – в 2019 году – этот запрет снят. Минстрой и Росстандарт разрешили применять в жилых и общественных зданиях кабельные изделия с алюминием. Соответствующие изменения были внесены в свод правил «Электроустановка жилых и общественных зданий. Правила проектирования и монтажа» Министерства строительства и ЖКХ.

Толчком к этому стало освоение «Русалом» производства более гибких алюминиевых сплавов 8-й серии (марок 8176 и 8030) и далее – выпуск кабелей и проводов на их основе. Насколько удастся продвинуть алюминий от ЛЭП и других высоковольтных и мощных сетей в бытовые сети напряжением 220В, вытесняя дорогую медь, покажет время. Но пока, согласно мировой практике, этот фактор лишь стабилизирует цены алюминия на уровне около 25% от медных цен.

Прочие применения алюминия (как конструкционного материала), хотя и сравнительно велики по объемам, но с трудом выдерживают конкуренцию со сталью с покрытиями, с одной стороны, стойкой нержавейкой – с другой и легкими композитными материалами (стекло- и углепластиками) – с третьей. А ввиду влияния всего этого сложного комплекса причин не приходится ждать дефицита и особого роста цен на «крылатый металл».

В заключение рассмотрим еще один металл, все в большей степени применяемый именно в качестве проводника, – олово.

«Бронзовый век», созданный этим металлом, давно остался позади. Быстро сокращается применение олова в цветных сплавах, где оно часто заменяется дешевым цинком, и в баббитах. Полимерными пленками все чаще заменяется подорожавшая луженая жесть. По последним оценкам, в структуре мирового потребления олова на оловянные припои приходится уже 48%, а в Китае – 67%. Причем подорожавшие оловянные припои для электроники, по всем признакам, становятся незаменимыми.

Причина в том, что рабочие температуры массово применяемых полупроводников выросли до 150°С, но они необратимо деградируют при температурах выше 250°С. Пайка «волной припоя» или поверхностным монтажом (SMT) с нагревом всей печатной платы задает четкий диапазон температуры пайки – 230–240°С. При этом требует строгого температурного профиля: предварительный нагрев, быстрое оплавление и охлаждение.

Чуть ниже температуры и проще режим пайки для ряда оловянно-свинцовых припоев, например популярного ПОС-60 и аналогов. Но экологическая борьба с токсичным свинцом дала свои результаты – большинство производителей массовой электроники в мире перешло на бессвинцовые (Lead-free) припои. К примеру, на припои по стандарту IPC J-STD-006, разработанному Международной ассоциацией производителей электроники (табл. 2).

Так что никаких замен для растущего промышленного применения в электронике олова – весьма редкого металла – не наблюдается. Но есть тенденция нарастания глобального дефицита оловянного сырья. Европейские источники этого сырья, в частности в Испании и Британии, выработаны полностью и давным-давно. С XX века промышленные ресурсы олова обнаружены и активно разрабатываются в «оловянном поясе» Боливии–Перу, а далее в азиатском «оловянном поясе», протянувшемся от Китая через Таиланд и Лаос до Малайзии и Индонезии.

На представительной конференции ASEAN Tin Industry Conference 2025 в начале июня в Индонезии было озвучено реальное состояние рынка олова. В частности, что мировое производство олова в 2024 году составило 372 тыс. т, примерно на 10 тыс. т меньше, чем в 2023 году. Это отличается от оценок американской USGS, показавшей спад в 5 тыс. т – до 300 тыс. т.

Спад добычи олова продолжился и в 2025 году, особенно в Мьянме, теряющей около половины объемов. Частично снижение производства компенсируется ростом добычи в африканских странах, например в ДР Конго. Но вопрос дефицита сырья на этом рынке плавно обостряется. В части конечной продукции объем производства олова в Китае в 2024 году составил 219 тыс. т, на 7,4% выше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. При этом, по оценке Международной ассоциации олова (ITA), в 2024 году объем производства олова в материковой части Китая составил только 194 тыс. т (+4,6%).

Второй производитель олова в мире – Индонезия, в 2024 году снизила производство ориентировочно до 50 тыс. т, что является самым низким уровнем за последние 20 лет. Власти страны продолжают борьбу с незаконной добычей и контрабандой олова, причем в сентябре 2025 года частично заблокировали его экспорт из страны. Это означает, что дефицит олова на мировом рынке, который в 2024 году составлял (по оценке ITA) около 2,2 тыс. т, по итогам 2025 года явно усилился.

Учитывая низкие запасы разведанного рудного оловянного сырья в мире (4,8 млн т по USGS), чего хватает на 10–15 лет добычи, налицо превращение олова в стратегический ресурс. И естественно – сулит дальнейший рост его цен.

Эта часть обзора охватила более 95% мирового рынка металлов по стоимости. Но во второй части мы обязательно рассмотрим еще два дефицита: группу аккумуляторных и группу редкоземельных металлов. А также подведем общие итоги и оценим перспективы металлов.